ЯСЬКЕВИЧ И., В пламени страсти высокой_Сов. Сибирь_1979_№288 – С.3

В ПЛАМЕНИ С Т Р А С Т И В Ы С О К О Й _ К о г д а в сяехтакл е зан ят со­ лист Новосибирского академи­ ческого театра оперы и балета И ван Диденко, нет необходимо­ сти загляды вать в программку; он так играет, а вернее, так «ж и вет» на сцене, что смысл его танца, каким бы условным он ни был, становится понят­ ным каждому, д аж е самому не искушенному в балетном ис­ кусстве зрителю. Балет С. П рокоф ьева «Ромео и Д ж ульетта» всегда привле­ кает в театр любителей хорео­ графического искусства. Это по­ нятно — история любви Ромео и Джульетты вечна и всегда современна. Не менее близок сегодняшнему зрителю и образ Меркуцио, получивший в ис­ полнении Диденко прекрасное драматическое истолкование. ...Рассвет, пробуждение горо­ да. Влюбленный Ромео пре­ дается своим мечтам. На ули­ це появляется парочка не со­ всем еще проснувшихся прияте­ лей — Меркуцио и Бенволио. Нет, Меркуцио не старается сразу ж е быть на виду, он ос­ тавляет первенство на сцене за Ромео. Артист не ошеломляет обилием эффектных прыжков или изяществом поз, но посте­ пенно властно вовлекает нас в мир своего героя. Мы видим Меркуцио то легкомысленным, безобидно ироничным весельча- ко.м, то опасно язвительны.м на- хало.м, то' смелым и благород­ ным воином. Внешне он ленив и безразличен ко всему, но сквозь эту оболочку проскаль­ зы вает огромное жизнелюбие и жгучий интерес к происходя­ щему вокруг. Его реакция на события моментальна,.и он с т а­ новится как бы молчаливым их комментатором. В от Меркуцио весело смеется с друзьями, в-ьруг лицо его омрачается, и тут же — тревожный жест в сторону Ромео. Ну. конечно же, на сцене появляется враг — Тибальт — и льется остроумие .'\еркуиио. мастерски выражен- ь;ое тснцсм. Блестящий комс- .М 1 ЙНЫЙ талант Диденко зас т ав ­ ляет улыбаться зрнте.гьный зал г. тех" опрнах, г.де Л^еркуцио иоллраэннйает Кормг.тнцу, «за- ли раст''весел ящ и хся на п разд ­ нике Еерониев. Но во т Меркуцио смертельно ранен. Сцена смерти в испол­ нении Диденко смотрится на­ столько трагично, что это, быть может, в какой-то мере нано­ сит ущ ерб драматургии всего спектакля. Д аж е трагедия юных влюбленных не может вы звать у зрителя большего со­ чувствия, чем гибель Меркуцио. Если в первом и начале второ­ го действия зрители посмеива­ ются над проделками героя Ди­ денко, то в этой сцене они, з а ­ таив дыхание, прислушиваются к затухающ им ударам благо­ родного сердца Меркуцио. Но такой переход от комедии к трагедии у Диденко не яв­ ляется внезапной сменой м ас­ ки весельчака на маску стр а­ дальца. Отличительной особен­ ностью дарования этого арти­ ста является умение показать взаимозависимость в образе ко­ мического и трагического на­ чал. Ведь трагический исход жизни Меркуцио предрешен з а ­ ранее. Это сказы вается и в его критическом мировосприятии — он одни из всех героев ви­ дит то, что сейчас принято на­ зы вать «косными, жестокими правами средневековья». Видит невозможность свободной и полнокровной жизни в этой среде, отсюда-то н проистекает язвительность и злость его ш у­ ток, особая тревога и заб о та о своем друге Ромео, предаю­ щемся «голубым » мечтам; а две шутливые «смерти»-розы- грыши Меркуцио в первом и втором действиях настолько серьезны, что воспринимаются как мрачное предчувствие ге­ роем своей близкой гибели. В исполнении Диденко Мер- К)ЦИ 0 не просто один из луч­ ших людей своего времени. За е."о спиной постоянно возни­ кает незримый лик самого Ш ек­ спира — гения, видевшего го­ раздо дальш е современников. Несомненная актерская у д а­ ча Диденко и роль в балете Д. Ш остаковича «Б арыш ня и Хулиган». Чем-то этот герой близок Меркуцио — ведь М ер­ куцио в некотором смысле то ­ же «хулиган», не признающий законов своего общества. И тот, и другоЯ — натуры глубоко романтические, богато одарен­ ные прекрасными человечески­ ми качествами. Хулиганское обличье для них — форма су­ ществования, пока другой они по тем или иным причинам не видят. Но если Меркуцио уми­ рает с проклятиями на устах и с болью в душе, то Хулиган и самую смерть встречает улыб­ кой; он не успевает осознать ее безысходность — настолько его поглотила любовь к Барышне. РАССКАЗЫ О ЛЮАЯХ ТЕАТРА При работе над образом Хулигана артисту было проще всего встать на путь создания утрированно «приблатненно- го» героя • и показать этакую «воровскую не продажную» любовь. Это, может быть, и по­ нравилось бы зрителю — ведь именно таки.ми ,мы часто пред­ ставляем себе окутанных «улич­ ным» романтизмом хулиганов и беспризорников 20—30-х годов. Диденко ж е не акцентирует внимания на внешних чертах этого образа. Хулиганские по­ вадки незаметно вплетены в рисунок роли, конкретизируя принадлежность героя к «ули­ це», но не вы ходят на первый план. Главное для Диденко — убедительно и глубоко рас­ крыть внутренний мир Хулига­ на, показать рост его чувства от простого интереса к девуш ­ ке до любви. Именно здесь рас­ крывается лирический талант Диденко. Любовные признания Хулигана Барышне полны сдер­ жанной страсти, глубокой неж ­ ности и той одухотворенности, которая порождается только истинным чувством. Здесь вспо- .минаются известные есенинские строки; ...Если б знала ты сердцем упорным. Как умеет любить хулиган. Как умеет он быть покорны.м... Эти сцены полнм и мягкого юмора — артист добродушно посмеивается над теми хулиган­ скими зам аш ками, что по при­ вычке проскальзы вают в пове­ дении героя. А последняя сце­ па, когда раненый Хулиган приползает к дому Барышни, потрясает своей эмоциональ­ ностью, Диденко удается до­ стигнуть выражения непрекра- щающейся острой физической боли и в то же вре.мя — наи­ высшего душевного блаженст­ ва. Это кульминация любвн Хулигана, и последняя улыбка его, обращенная в зрительный зал, — порыв заяви ть о своем счастье во всеуслышание. Многогранное дарование Ди­ денко позволяет ему велико­ лепно воплощ ать на сцене не только обаятельных и вы зы ­ вающих несомненные симпатии героев, но и «злодеев». Не каждый артист сможет соче­ тать в своем репертуаре такие полярные образы , как Хулиган н Красе. Диденко это с успе­ хом удается. Красе в балете .А. .Хачатуря­ на «С п артак» — жестокий и коварный властитель Древнего Рима. Мо Красе у Диденко не становится жестокой машиной (кроме картины «Н аш ествие», где он выступает как обобщен­ ный символ зловещей силы). Всеми его поступками движет реальная че.рвеческая страсть; ж аж д а власти, бесконечной и безоговорочной, — вот в чем смысл его жизни. Как жадно пожирает он глазами свой ц ар­ ственный ж езл, с каким востор­ гом любуется эти.м холодным и блестящим куском металла! Красе Диденко — не ничто­ ж ество, он сильная зловещей силой личность, и именно по­ этому — особенно страшный' и опасный, по и достойный про­ тивник Спартака. Ему чужда .мелочность страстей, все подчи­ нено одно.му : в картине «О р­ гия» он упивается вседозволен­ ностью; в картине «Пир» .— любуется своей царсть^епной красотой; в «З аговоре» — му­ чительно размышляет о том, как спасти свой пошатнувший­ ся трон. П в конце концов с чудовищной /ссстокос'ью по­ вергает в прах все, ..что стоит на пути к его единственной цели. Поэтому столь нетрадицион­ но воспринимается картина «Поражение Красса». Красе не столько боится, сколько не хо­ чет поверить в воз.можность потери своей власти; меч, вы­ шибленный из его рук С п арта­ ком, — это конец всему: Крас- су легче умереть, чем пережить крушение своего величия. Одним из важных моментов для обнажения внутренней сущности Красса является победа его над Спартаком. Здесь артист очень ярко де­ монстрирует торжество главной страсти героя над всеми прочи­ ми человеческими его устре.м- лениями. Быть может, впервые в жизни Красе заду.мался о со­ деянном, и впервые виД крови па собственных руках повер­ гает его в сомнение. Но вот меч презрительно брошен — кровь в прошлом, не стоит вспоминать о ней, ведь его ру­ ка больше привыкла держ ать жезл — и вновь голова Красса гордо вскинута. Репертуар Диденко обширен. Кроме уже названных ролей, он танцует .Лнтония в «Антонии и Клеопатре», в «Кармен-сюите» Щедрина, Антонио в «И спан­ ских миниатюрах»,- принца Л и ­ мона в «Чиполлино» К. Х ача­ туряна, Тореодора в «Дон-Ки­ хоте» Минкуса, Ротбарта в «Лебедином озере» Чайковско­ го, Визиря в «Легенде о люб­ ви» Меликова. Но, к сож але­ нию, мы почти не видим этого танцовщика в ролях классиче­ ского репертуара, хотя в конце прошлого сезона, станцевав в дуэте с Л . Гершуиовой Вальс Шопена, он доказал, что ему подвластно создание высоко­ поэтической атмосферы н безв- шнбочность чувствования клас­ сического стиля, и подлинное изящество — то есть все не­ обходимое для воплощения б а­ летной классики. Поэтому очень хотелось бы увидеть его Юно­ шей в «Шопеннанс», Джеймсом п «СильфиДе», .Альбертом в «Жизели». И. ЯСЬКЕВИЧ. Учащаяся музыччь»ьного училища.